– Экий ты быстрый, лейтенант. Ответь ему на вопросы. Выполни его просьбы. Не много ли на себя берешь, Хромов? Бравадой нас не удивишь. Мы тут разной бравады насмотрелись.
– Все что я хотел, и должен был вам доложить, я уже сказал и доложил. Может вам лучше допросить немецких офицеров, которых мы взяли в плен. Они вам поведают, возможно, много интересного, и значительно больше чем я.
– Ты, посмотри на него Петр Евграфович. Он нам позволяет допросить пленных. Каков? Ну, и где они, твои пленные?
– Под конвоем следуют сюда.
– А чего ты с собой их не прихватил, лейтенант? За тобою же машину послали.
– Места в машине было мало. Да и офицер этот пленный – здоровенный бугай. Рисковать не хотелось. Я ранен. Мне, медсестре, и бойцу по дороге он легко мог головы свернуть и убежать. Я приказал их сюда пешком конвоировать, думаю они здесь скоро будут.
– А как ты его брал, если он, как ты говоришь, такой здоровый бугай?
– Повезло. Решил провести регонсценировку, проверить как удобней наносить удар и развивать наступление, в случае если к нам подойдут основные силы. Товарищ майор, мне поставил две задачи.
Подполковник недоуменно поинтересовался:
– Какой еще майор?
– Из штаба, который был в составе трибунала, я не знаю его фамилии.
Из угла раздался спокойный голос особиста:
– Ты, Хромов, нам лапшу нам на уши не вешай. Задачи ему, понимаешь, из штаба поставили. А, про трибунал это ты, лейтенант, очень вовремя вспомнил. Тут даже дураку ясно. Никакой это не рейд в тыл врага, а решили вы сбежать от приговора трибунала, а при случае поквитаться с представителями органов НКВД. И за это придется ответить. И твои сказки о вашем героическом рейде вам всем не помогут. Ответят все, и виновные, и их пособники. Ясно лейтенант? Я спрашиваю, ясно?
– Так точно, Александр Яковлевич, ясно. Только не получится у всех ответить. Один из приговоренных погиб, другой ранен, третий вел себя в рейде героически.
– Не волнуйтесь лейтенант, разберемся и накажем.
– Я и не волнуюсь. Разрешите продолжить, товарищ подполковник?
– Валяй.
– Товарищ майор поставил мне две задачи. В случае успеха нашего наступления ждать подкрепления и выявить направление удара для развития нашего наступления. Задача номер два. Отвлечь на себя силы противника.
Подполковник взвился:
– Так почему ты здесь лейтенант, а там где тебе приказали отвлекать на себя силы противника?
– Я получил приказ на отход.
– И кто же тебе дал приказ на отход?
– Я его получил по телефону. Мне передали, что это приказ комбата.
– Интересно, ну продолжай лейтенант.
– Собственно продолжать нечего. Была и еще одна задача. Но, справился я с ней или нет, не мне решать.
Подполковник фыркнул:
– Что еще за задача? Вы можете четко доложить, или будете мямлить и манную кашу по тарелке размазывать лейтенант?
– Своими успешными действиями поднять боевой дух в наших воинских подразделений.
– Из угла прозвучало:
– Решил, что победителей не судят, лейтенант? Судят, еще как судят. Не обольщайся. За самоуправство свое и за свои художества ты ответишь.
Командир полка потопил Хромова:
– Продолжай, продолжай, лейтенант.
Хромов бледнея продолжил:
– Мною было принято решение провести регонсценировку, используя свое тактическое преимущество.
Его снова оборвал особист:
– Он видите ли принял решение. А, кто тебе дал право лейтенант принимать решения, и совать свой нос куда тебя не просят? Самоуправство твое тебе даром не пройдет. Хочу иду воевать с немцами, хочу отступаю. Так что ли?
– Я действовал в соответствии с поставленными передо мною командованием задачами.
– Ну, это мы еще выясним, какие тебе были поставлены задачи.
Подполковник смущенно поправил особиста:
– Подожди ты, Александр Яковлевич. Тут он правду говорит. Обсуждали мы этот рейд в штабе, как отвлекающий маневр для контратаки. Только думали, что из этой затеи много толка не будет. Дивизию поставили в известность, что собираемся провести отвлекающий маневр. Не подготовленная операция была. Не ожидал никто такой прыти от лейтенанта. Давай, рассказывай лейтенант.
Хромом слабеющим голосом продолжил:
– Въехал по нахалке в следующую деревню на танке. Смотрю, а там у немцев штаб. Не ожидал я, что они так близко штаб держат. Повезло. На мне форма гауптмана панцерваффе, на моих солдатах тоже форма панцерзольдатен. Вышел из танка и сообщил этому майору, что русские прорвали оборону силами двух батальонов. Ну а, дальше, я ему говорю. Гер майор, объявляйте эвакуацию. Имею указание вас лично и документы вашего штаба эвакуировать под прикрытием своего танка в целях безопасности.
– А, чего ты этого гауптмана не допросил, которого до этого в плен в деревне взял? А если бы этот майор этого гауптмана в лицо знал, и догадался что ты не тот, за кого себя выдаешь?
– Почему не допросил? Я его допросил. Он сказал, что он из прибыл из нового резерва. Шли ускоренным маршем. Никого здесь не знает. Риск конечно был, что меня расколют, виноват, разоблачат. Но, тогда азарт разобрал. Кураж какой-то появился. По телефону то, когда я звонил они меня не заподозрили, все прошло гладко как по маслу. Потом я своих в танке предупредил, что, если меня разоблачат, я знак дам. Ну и чтобы они первым делом по мне врезали, а потом уносили ноги.
– Ну, продолжай. Герой, мать твою.
В это время второй танк начал долбить немцев из укрытия на околице. Майор этот немецкий купился, схватил документы, и скок в свой опель-капитан. Мы за ним.
– Он что, один в штабе был?
– Нет там было несколько офицеров. Но, майор был старший среди них. Ну, когда мы к немцам в тыл поехали, по пути его шофер вперед не рвался. Наверное, боялся без прикрытия остаться. Место по тише выбрали вдарили ему по задним колесам из пулемета. Шофера и еще двух офицеров, которые в машине были пришлось пристрелить. Майора я планировал в танк запихнуть, а этих девать некуда было. Не на броне же их оставлять. Я вылез из люка и сказал этому майору чтобы он не дурил и сдавался.
Подполковник внимательно посмотрел на Хромова:
– Так вы что, и их оперативную документацию захватили?
– Так точно, товарищ подполковник.
– И где она?
– В машине, которая меня привезла, осталась.
– Так чего ты нам тут лейтенант голову морочишь с каким-то майором, а про документацию молчишь?
– Я не знаю, что за документацию пытался вывезти этот майор. Времени не было посмотреть.
Командир полка крикнул в направлении выхода из блиндажа:
– Принесите документацию из штабной машины. Продолжай Хромов, продолжай, а то еще чего-нибудь забудешь доложить.
Хромов продолжил:
– На обратном пути, стороной деревню обошли, зашли немцам в тыл. Вдарили как следует напоследок по немцам на околице, и на двух танках вернулись назад. Сходу ударили в тыл остаткам тех батальонов, которые немцы послали на помощь своим танкистам. Наши, что остались в засаде на дороге к этому времени здорово немцев потрепали. Немцы не выдержали и стали сдаваться. Правда не все сдались. Часть в бега ударилась. Но нам уже не до них было. Немцы в тылу очухались, и у нас уже на хвосте висели.
Подполковник в изумлении проговорил:
– Ну, ты даешь, Хромов. Если хоть половина из того что ты здесь наплел – правда, гадом буду, восстановлю тебя в старом звании. Ты кем до войны был?
– Военинженером второго ранга.
– Это соответствует майору. Не слабо для твоего возраста.
Он вдруг опомнился, и обратился к особисту:
– Как думаешь, Александр Яковлевич, можно ему вернуть звание майора?
Особист усмехнулся:
– Если врет, то расстреляем. Как пить дать, расстреляем. А, если не врет, посмотрим, что с ним делать. За самовольные выходки свои все равно ответит, а там видно будет. Посмотрим. Надо послать за пленными офицерами. А, лейтенант пусть пока здесь побудет. Его еще о гибели отряда НКВД надо допросить. Я своих людей пошлю провести следствие.
Подполковник вскрикнул:
– Яковлевич, едрена вошь, ты посмотри, у него гимнастерка в нескольких местах от крови промокла. Может его действительно в медсанбат?
Хромов заваливаясь с табурета просипел:
– Ничего, я потерплю.
Заволновался особист:
– Хорошо, что медсестру не отпустили. Сейчас позову.
Медсестра Таня влетела, подбежала к Хромому, укоризненно посмотрела на командира полка и особиста:
– Он без операции до утра не доживет, кровью истечет.
Рявкнул подполковник:
– Да, делайте что-нибудь, товарищ саниструктор.
– Что я могу сделать? У него большая потеря крови. Я вообще удивляюсь, что он только сейчас в обморок упал, а не раньше.
Подполковник заистерил:
– Да скажи ты, что ему сейчас надо, чтобы не помер?
– В медсанбат ему надо немедленно.
